Три ханьские гробницы и женщина в шёлке

Гробницы нашла больница с лопатой. В декабре 1971 года армейская 366-я больница, чья территория примыкала к двум седловидным курганам к востоку от Чанши (长沙), начала копать бомбоубежище прямо на них; копальщики наткнулись на ползучий «призрачный огонь» — фосфор из старых погребальных отложений, — бросили инструменты и отказались продолжать. Больница вызвала областной музей, тот прислал экспедицию под руководством Сюн Чжуаньсиня (熊珍心), и оказалось, что траншея срезала край ханьской гробницы. Формальная раскопка того, что стало гробницей № 1, началась 16 января 1972 года. Это было почти ручное дело: бюджет урезали с 12 000 до 6 000 юаней, инструментов не хватало, и рабочими выступили заводы, солдаты и школьники. Копальщики пересекли старые грабительские ямы, ни одна из которых не пробила белую запечатывающую глину, и через шестьдесят рабочих дней — после перемещения около шести тысяч кубометров земли — экспедиция стояла перед нетронутой погребальной камерой. Гробницы № 3 и № 2 последовали в 1973 и 1974 годах. Археологи знали, что курганы ханьские, ещё с обследования Ся Ная (夏鼐) 1952 года; название Мавандуй (马王堆), «курган короля Ма», — народная память о принце эпохи Пяти династий, которого здесь никогда не хоронили.

Женщина гробницы № 1 была женой Ди Цана (轪仓), канцлера ханьского царства Чанша, и её погребение сохранилось так, как почти не сохранялось ни одно ханьское. Её имя, Синь Чжуй (辛追), известно потому, что письменная опись погребения лежала нетронутой. Ей было за пятьдесят, когда она умерла, и тело, туго обёрнутое слой за слоем шёлка, сохранилось настолько хорошо, что патологоанатомы смогли провести вскрытие спустя две тысячелетия: смерть от сердечного приступа при избытке сахара и мяса в рационе, свежие семена дыни в желудке. Над внутренней колодой лежал расписный Т-образный шёлковый стяг — небо наверху с божествами и журавлями, земля посередине, где семья подносит пищу, чтобы ускорить её восхождение, и подземный мир внизу, где два огромных змея обвивают друг друга. Гробница № 3, которую считают могилой её сына, повторила её великолепие на бумаге и шёлке: рукописные списки «Ицзин» (易经) и «Даодэцзин» (道德经), старше любых известных, тексты о звездах, прослеживающих пять планет, медицинские трактаты, расписанный лист с упражнениями, названный предшественником тайцзи, и три шёлковые карты — топографическая, военная и административная, — которые в момент находки были древнейшими картами, известными в Китае.

Прочитанное как опись, погребальное имущество описывает работающую южную экономику. Только гробница № 1 дала больше тысячи предметов, и их каталог читается как опись хозяйства: хранимое зерно — рис, пшеница, ячмень, просо, соя и красная фасоль; фрукты и семена от дыни и жёстких фиников до груши, сливы и воскового мандарина; овощи, среди которых лотосовая корень, горчичная зелень и имбирь; и добрый десяток лекарственных трав, в том числе корица, галангал и сычуаньский перец — свидетельство устоявшейся травной фармакопеи. Останки животных называют кладовую: двадцать четыре вида — от лебеди и мандарина до журавля, а также олень, собака, свинья и бык, — и шесть пород рыбы. Полный обед — суп, рис и мясо на палочках, разложенное по лаку, — был упакован в дорогу, а 184 лаковых сосуда рядом с ним документируют областную лаковую промышленность поразительной тонкости. Сто шестьдесят два фигурки в гробнице № 1 заменяют челядь дома. Администрация входит через печати: ограбленная, но читаемая гробница № 2 отдала три печати, называющие Ди Цана канцлером Чанши и первым маркизом Дая, и их иероглифы исправляют ошибку в канонических историях. Обложенный налогами зерновой фонд, организованные ремёсла, травничество и бюрократия, точная настолько, что вести описи, — царство Чанша в работе.