Мотки проволоки и котелок клея В тихие месяцы мастерская похожа на склад с проектом внутри. Мотки стальной проволоки прислонены к стене; рулоны шёлка и бумаги стоят стоймя; котелок с клеем томится на слабом огне. В середине по частям собирают фигуру человеческого размера. Голова на верстаке, тело — сварной каркас, и кожа выкраивается по размеру. Работа не таинственна. Это последовательность материалов, у каждого свои требования: проволока, которая должна держать форму, ткань, которая должна лежать ровно, клей, который не должен оставить пятна, и краска, которая должна читаться ночью.

Сначала чертёж в натуральную величину Изготовление фонаря начинается с проекта и чертежа в натуральную величину. Чертёж — не набросок; он фиксирует высоту, ширину и позу, чтобы каркас можно было сварить точно по нему. Рабочие гнут и сваривают проволоку в скелет, затем натягивают на него ткань по частям. Крупные фигуры слишком велики, чтобы обтянуть их целиком, поэтому кожа набирается панель за панелью, а швы прячут под краской или отделкой. Последний шаг за художником, который добавляет лицо и цвет, которым она будет светиться изнутри. Порядок важен: каркас решает форму, кожа решает поверхность, а свет решает, чем поверхность станет.

Фестиваль со сроком Фестиваль фонарей в Цзыгуне идёт десятилетиями и черпает из фольклора, оперы и местной истории. Это ещё и производственный график. По мере приближения зимы мастерские переходят от ремонта и проектирования к сборке, и ремесленная сеть города становится видимой: более ста тысяч человек описывают как мастеров фонарей — сеть навыков, движущаяся между мастерскими. После фестиваля фигуры снимают, убирают, ремонтируют или делают заново. Некоторые хранят годами; другие разбирают, а каркасы используют снова. Межсезонье не пусто. Именно тогда рисуют и начинают следующий набор фигур. Фестиваль — срок, который видит весь город, и мастерские считают от него назад.

Другая мастерская Старейшая мастерская Цзыгуна — соляной колодец. Скважину Шэньхай бурили в 1835 году до 1 001,42 метра, и её вышка до сих пор поднимается на 18,4 метра над двором. Восемь чренов всё ещё работают, превращая рассол примерно в 2 500 килограммов соли в день. Соль и фонари — разные ремёсла, но у них общая форма: небольшая площадка, команда рук, продукт, уходящий за ворота. Одно работает с огнём и рассолом, другое с проволокой и светом. Самобытность города держится на обоих, и ни одно не показ. Соляной колодец — место измерения и терпения; мастерская фонарей — место чертежа и сборки. Чрены кипят, каркасы варят, и работа идёт, есть ли зритель.