Путо Цзунчэн: Потала, отстроенная к юбилею

Храм читается снизу вверх, и это чтение цвета. Длинная белая платформа высотой восемнадцать метров и шириной около ста пятидесяти сложена внизу из гранитных блоков, выше из кирпича и облицована белой известью. Она массивна. Над ней стоит красная платформа высотой двадцать пять метров, шириной пятьдесят восемь метров вверху и пятьдесят девять в основании, всего в семь ярусов, из которых четыре нижних заполнены. Стену оштукатурили и выкрасили в красный. На фоне хребта позади две массы выглядят скорее поставленными, чем выросшими.

Красный фасад не пуст. По нему поднимаются семь рядов проёмов. В нижнем ряду китайские прямоугольные окна; в следующих трёх — тибетские трапециевидные ложные окна; верхние три чередуют настоящие и ложные проёмы. В центре шесть глазурованных ниш с жёлтыми и зелёными навесами вмещают изображения будды Безграничной жизни. По парапету с восточной, западной и южной сторон идут восемьдесят малых ниш жёлтой глазури, в каждой та же фигура — по одной на каждый год жизни вдовствующей императрицы.

Внутри зал Ваньфагуйи, «Зал десяти тысяч дхарм, возвращающихся к одной», заполняет двор, окружённый галереями. Он квадратный, в семь пролётов глубиной, с шатровой кровлей с двойными свесами, покрытой золочёной медной черепицей в рыбью чешую. На эту кровлю ушло более 14 000 лянов золотого листа. Конёк несёт волнистые золочёные черепицы и навершие-колокол в тибетском стиле.

Храм начали в третьем месяце 1767 года, на тридцать втором году правления Цяньлуна, и закончили в восьмом месяце 1771 года. Стела во дворе, написанная императором, фиксирует даты. Поводом был двойной юбилей: Цяньлуну исполнилось шестьдесят, а его матери, вдовствующей императрице Чунцин, — восемьдесят.

Имя объясняет замысел. Путо Цзунчэн — перевод тибетского слова «Потала»; оба означают святое место Авалокитешвары, бодхисаттвы сострадания. В стеле Цяньлун перечислил три таких места: одно в Индии, одно в Тибете, во дворце Потала, и одно на острове Путо в Чжэцзяне. Он хотел скопировать индийское, самое раннее, но его план уже нельзя было восстановить. Потала, писал он, ещё сохраняла полный порядок залов, поэтому он скопировал её.

Результат занимает около 220 000 квадратных метров и вмещает более шестидесяти построек, что делает его крупнейшим и самым пышным из Восьми внешних храмов. Тибетские и китайские формы соединены повсюду: белые платформы с ложными окнами, китайские вальмовые кровли с жёлтой глазурованной черепицей, каменные львы и слоны, а также ворота с пятью пагодами высотой более десяти метров, чьи пять ступ глазурованы в красный, зелёный, жёлтый, белый и чёрный цвета.

Храм был больше места богослужения. Здесь принимали посланников из разных частей империи, а близость императорских охотничьих угодий делала его убежищем вдали от Пекина.

В июне 1930 года четыре человека приехали обмерять храм: шведские исследователи Свен Гедин, Ёста Монтелль и Георг Сёдербом и китайский архитектор Лян Вэйхуа. Они входили в китайско-шведскую экспедицию, и их задачей было добыть тибетско-буддийский храм для выставки «Век прогресса», открывавшейся в Чикаго в 1933 году.

Мастерские Ляна в Пекине построили копию зала Ваньфагуйи в натуральную величину, один к одному, вместе с двумя макетами в масштабе один к десяти. Зал в натуральную величину возвели в Чикаго; один макет поехал с ним в помощь сборке, другой отправился в Музей этнографии в Стокгольме. Предприятие оплатил американский финансист Рокфеллер, и в 1931 году зафрахтованное судно доставило в Чикаго большую коллекцию буддийских изображений и ритуальных предметов, чтобы заполнить скопированный зал. В конце 1990-х и начале 2000-х фонд шведских специалистов выкупил уцелевшие части у Индианского университета, где они оказались, с целью собрать зал в Стокгольме.

В Чэндэ храм был включён в список памятников, охраняемых государством, в 1961 году и внесён вместе с курортом в 1994-м. Зал Ваньфагуйи остаётся местом храмовых праздников, а в 1771 году именно в нём Цяньлун принимал Убаши, вождя торгутских монголов, после их возвращения на цинские земли. Две стелы рядом с главной надписью рассказывают об этом возвращении на маньчжурском, китайском, монгольском и тибетском.