Девять частей золота

Цзюфэнь стоит на склоне в районе Жуйфан, напротив горы Цзилун. Название значит «девять частей», и одно из объяснений такое: когда-то девять семей делили припасы, приходившие из города. Всё изменило золото. В 1890 году рабочие, строившие железную дорогу Тайбэй — Цзилун, нашли в речном дне крупицы, а к 1893 году старатели промывали в горах по несколько килограммов в день. При японском правлении шахты организовали в крупном масштабе, и Цзюфэнь вместе с соседним Цзиньгуаши стал центром золотой промышленности Тайваня. Город наполнился шахтёрами, торговцами и чайными. Когда руда иссякла и после Второй мировой войны шахты закрылись, население сократилось. Старая улица сохранилась во многом потому, что после закрытия шахт у города не было средств на масштабную перестройку.

Старая улица Цзюфэня — не улица в обычном смысле. Она идёт по рельефу холма короткими лестничными маршами, лавки стоят по обе стороны, а сверху нависают крытые переходы. Здания узкие и высокие, прижатые к склону, многие с гофрированными крышами и облицованными фасадами. В дождливый день камень блестит, а туман поднимается от побережья. Вдоль переулка — чайные, кондитерские и лотки с шариками из таро и рыбными лепёшками. Некоторые чайные занимают старые шахтёрские конторы и смотрят на долину. Знаменитый вид открывается с верхних ступеней, где крыши сбегают вниз к морю. Дождь здесь обычен, и настроение города больше зависит от погоды, чем от какого-либо одного здания.

В 1989 году Хоу Сяосянь снимал в Цзюфэне «Город скорби», и обветшалые переулки городка стали образом послевоенной истории Тайваня. Позже посетители заметили, что крутые проходы и освещённые чайные похожи на город из «Унесённых призраками», хотя создатели фильма не называли Цзюфэнь прототипом. Это сравнение принесло новый поток людей. Сейчас в Цзюфэне живёт около 1600 человек, и многие работают в туризме. Золотые шахты закрыты, но шахтёрский ландшафт остался: штольни, вентиляционные стволы, разрушенные конторы Тайваньской компании по добыче металлов и террасы, где обрабатывали руду. Тот, кто уйдёт со Старой улицы в малые переулки, всё ещё сможет прочесть город как шахтёрское поселение, а не только как декорацию.