Сначала вес, потом лицо Число, которое остаётся, — 65,5 килограмма. Маску такого веса нельзя долго держать перед лицом. Её нужно на что-то ставить, или нести нескольким людям, или крепить к каркасу. Размеры так же неудобны: 131 сантиметр в ширину, 71 в высоту и 66 в глубину — шире плеч любого, кто мог бы стоять за ней. Музеи обычно показывают такие вещи на уровне глаз, на подиуме, с подписью сбоку. Этот предмет не делали для такой высоты. Его делали, чтобы он был выше толпы или чтобы его поднимали в шествии, и бронза достаточно толста для любого из этих случаев. Вес приходится на несколько мест, так что тот, кто двигал маску, должен был знать, где держать.

Глаза как цилиндры Глаза — та часть, которая не успокаивается. Они выступают из лица короткими цилиндрами, так что взгляд не фокусируется ни на чём близком; он уходит наружу и мимо. Рот широкий и прямой, уши большие и квадратные, нос широкий. Ничто из этого не портрет. Портрет должен зафиксировать одно конкретное лицо, с его асимметрией и возрастом. У этого лица ничего такого нет. Оно симметрично, обобщённо и построено, чтобы его видели издалека, где меньшая и более точная голова просто исчезла бы в скале или в толпе. Лицо — набор решений о пропорции, а пропорция — то, что выживает, когда смыслы культуры — нет. Оно требует расстояния.

Установлена, а не надета Маску, вероятно, устанавливали или несли, а не носили, и её размер объясняет почему. Исполнитель внутри неё был бы слеп с обеих сторон и не смог бы уравновесить вес. Эту работу делал каркас или носилки, а маска была передом чего-то большего. Глубина в 66 сантиметров — другая подсказка: маске для лица нужно несколько сантиметров зазора, а не две трети метра. Такое чтение меняет то, как предмет выглядит. Это не костюм, а фасад, лицо для конструкции или шествия. Уши, широкие и плоские, выглядят так, будто их сделали, чтобы за них держаться или привязывать, хотя об их назначении ничего не известно точно. Носилки, каркас, стена — подошло бы любое.

Яма, дата, лицо Маска вышла из ямы в Саньсиндуе, в Гуанхане, что в Дэяне, на памятнике, датируемом примерно 4 800–2 800 лет назад. Яма была кладом, а не витриной, так что маску закопали туда, где на неё нельзя смотреть. Этот разрыв и есть место, где начинается истолкование. Лицо, сделанное, чтобы его видели, а потом положенное под землю. Это долгий промежуток для одного вида предмета и напоминание, что Саньсиндуй называет место и период, а не один момент. Объяснить всё это, не превращая в тайну, и есть работа: ритуальный предмет, ритуальный клад, лицо, которое никогда не было портретом и никогда не должно было читаться как один человек.