Цзюхуашань и традиция Дицзан

В названии горы заключен поэтический взгляд. По данным Академии китайских исследований, до эпохи Тан ее называли Цзюцзышань — горой девяти детей — из-за девяти необычных вершин. Приглашенный сюда Ли Бо увидел в гребнях цветы: духовная гора приняла вид девяти цветов. Этот образ не заменил камень, а дал читателям способ запомнить очертания горы. В том же тексте приводится еще одно стихотворение о взгляде на Цзюхуашань со стороны Янцзы: зеленая вода висит под вершинами, словно небесная река.

В рассказе Академии стихи Ли Бо побудили последующих литераторов отправляться к вершинам Цзюхуашаня и писать собственные произведения. Литературный образ горы складывался через повторяющееся называние и возвращение: строка могла донести дальний пейзаж до тех, кто никогда не поднимался по его склонам.

Вторая история принадлежит буддийской традиции. Академия называет Цзинь Цяоцзюэ монахом государства Силла, который пересек море и учился на Цзюхуашане, но осторожно отмечает, что его отождествление с бодхисаттвой Дицзан — легенда. Это различие важно. Посетитель может оказаться в живом религиозном ландшафте, не превращая веру в подтвержденный биографический факт. Предание объясняет связь Цзюхуашаня с Дицзаном, но не устанавливает историческую личность монаха.

Образ лотоса и традиция Дицзан не противоречат друг другу. Первый — литературный отклик на видимую расстановку вершин; вторая — религиозное предание о монахе и священной географии. Академия помещает обе истории рядом с гранитными пиками, старыми монастырями и долинами в облаках. Так становится понятнее, почему Цзюхуашань воспринимается и как местность, и как место памяти. Камень придает форму стихам, а повторное чтение и поклонение делают эту форму узнаваемой в культуре.