Монумент, высеченный из цельного камня Стела Хаотайвана стоит в стороне от городских стен и погребальных камер Цзяня: это крупный камень с надписью, призванной сохранить повествование в общественной памяти. В местном историческом очерке Цзилиня её датируют 414 годом; там говорится, что высота единого блока угловатого конгломератового туфа составляла около 6,39 метра. Согласно источнику, на четырёх гранях было вырезано 44 строки. Эти материальные особенности позволяют сначала представить сам памятник, а уже затем разбирать повреждённые знаки: это была большая каменная поверхность для длинного текста.
В том же очерке возведение стелы приписывается царю Чансу, который почтил память своего отца, царя Хаотайвана. В описании Всемирного наследия ЮНЕСКО также указано, что стела датируется 414 годом и повествует об основании государства. Таким образом, назначение памятника связывает семейную память с более широким рассказом о политических истоках. Это и мемориал, и исторический текст, хотя изложение его назначения основано на позднейших научных и местных исторических описаниях, а не на надписи, подписанной заказчиком.
Текст, огибающий камень Четырёхгранная надпись предлагает представить текст, который проходит вокруг монумента, а не помещён на плоской доске. В очерке Цзилиня описано повествование об истоках государства и деяниях Хаотайвана. Физический масштаб стелы — высокий цельный блок с текстом на каждой грани — придаёт рассказу зримый вес. Это не просто небольшая надпись, добавленная к гробнице, а самостоятельный ориентир в ландшафте царской памяти.
Длинный текст на стеле переписывали, изучали и читали в разных изданиях. В отчёте о лекции Пекинского университета упоминаются повреждённые поверхности, старые эстампажи и несколько вариантов расшифровки. Каждый вариант — научная попытка прочесть стёртую поверхность; сам монумент и его печатная транскрипция связаны, но не тождественны.
Царская память и обязанности семей Согласно местному историческому очерку, один из самых показательных сюжетов стелы — не только памятные деяния царя, но и организация охраны гробниц. В очерке говорится о 330 семьях, связанных с охраной гробниц, и правилах, определявших эту обязанность. Так памятник в честь правителя повествует также о труде и управлении: для сохранения памяти требовались семьи, которым поручали определённые обязанности, а не одна только каменная надпись.
Эта деталь позволяет иначе взглянуть на древний ландшафт. Гробницам требовался уход; для этого нужны были люди и правила, связывавшие семьи с конкретными обязанностями. Число 330 относится к семьям в местном историческом очерке, а не к общему числу отдельных стражей. В изложении содержания надписи воспоминание о царской власти соседствует с практическими обязанностями, связанными с местами царских захоронений.
Что надпись может и чего не может установить Текст стелы физически повреждён, а исследователи расходятся в прочтении отдельных отрывков. В недавнем отчёте о лекции в университете обсуждаются несколько расшифровок и конкурирующие толкования повреждённого отрывка о годе синьмао. Этот спор важен, поскольку к стеле часто обращаются с широкими вопросами о ранней истории. Если поверхность повреждена, а прочтения расходятся, один спорный фрагмент не может служить надёжным основанием для целого современного исторического аргумента.
В местном историческом очерке монумент датируется 414 годом, его возведение связывают с памятью царя Чансу об отце, а текст — с семьями-хранителями гробниц. В отчёте Пекинского университета отмечены разногласия по поводу повреждённого отрывка о годе синьмао. Сосуществование царского повествования и спорной строки — часть позднейшей истории стелы: монументальный текст может сохраниться как предмет даже тогда, когда исследователи продолжают спорить о прочтении отдельных знаков.